Возобновление болгарской государственности (1186) после успешного антивизантийского восстания под предводительством тыр-новских боляр братьев Асеня и Петра привело к закономерным изменениям в развитии болгарской литературы. Вновь обретенная национальная независимость возвращала болгарской литературе ее глав-ных «меценатов», вдохновителей и заказчиков — институты национальной церкви и государства. Большинство болгарских оригинальных памятников, созданных на протяжении XIII столетия, несет на себе печать официальной идеологии. Она явственно присутствует в «Синодике царя Борила» — церковно-государственном документе, составленном после осудившего богомилов церковного собора, который был созван в Болгарии в 1211 г. Этот памятник не является вполне оригинальным. Значительная его часть представляет собой компиляцию из греческого «Синодика в неделю православия» (843), написанного по поводу восстановления иконопочитания. Да и само начало весьма напоминает эпизод с изобличением богомильского вожака Василия из «Алексиады» византийской писательницы Анны Комниной. Болгарский царь Борил, как и византийский император Алексей Комнин, одерживает верх над богомилами благодаря хитроумной уловке. Он притворно высказывает расположение богомильским проповедникам и просит их подробно изложить свое учение, не опасаясь за последствия, и лишь затем вкупе с высшим духовенством в полемике изобличает «зломысленное их мудрствование».

Важное место в Синодике Борила отводится анафемам, в которых предавались троекратным проклятиям все те, кто не почитает деву Марию, не признает закон Божий, не следует апостольским преданиям или занимается магией, волхвованием и прорицательством. Составители Синодика делают акцент на церемониальной стороне дела: описании того, как Борил, собрав множество епископов, священников и иноков, а также боляр и выборных от народа, появляется в своей «багрянице» и торжественно восседает в одном из тырновских храмов. Победа над «злокозненной» богомильской ересью одерживается не только по причине исключительного благочестия Борила, но и благодаря его мудрости и отличному знанию Священного Писания. Царю приписывается главная заслуга в борьбе с вероотступниками. Именно он, а не епископы, выступает инициатором созыва антибогомильского собора, именно он искусно руководит полемикой с богомилами и своими вопросами доводит ее до победного конца; именно по царскому приказу еретики заключаются в тюрьмы, раскаявшйеся прощены, а непокорные наказаны; именно Борил распоряжается перевести с греческого соответствующий «Соборник», в котором антибогомильский собор 1211 г. был призван занять подобающее ему место. Лишь в завершающем Синодик славословии духовные лица поставлены перед бол ярами, что несколько уравновешивает явный дисбаланс в пользу светской власти. Подобный крен отчасти объясняется отсутствием полнокровной церковной самостоятельности в то время.

Обладая силой документа, «Синодик царя Борила» стал своеобразной отправной точкой для упрочения идей незыблемости светской и церковной власти в официальной болгарской литературе. В дальней-шем памятник неоднократно пополнялся дополнительными материалами. В него вошли более ста анафем, в которых проклинались носители богомильской ереси и все разделяющие отдельные положения их учения. Увеличивался и список славословий, в которых восхвалялись правители Болгарии и пастыри болгарской церкви XIII-XIV вв.

Включен был в Синодик позднее и «Рассказ о возобновлении болгарской патриархии». Лаконичный характер повествования напоминает летописные сочинения. Начало рассказа выполнено в стиле монументального историзма. Оно представляет собой краткий панегирик царю Ивану Асеню II (1218-1241), сумевшему в 1235 г. добиться самостоятельности болгарской церкви. По словам книжника, болгарский властитель не только христолюбив, но и «прославил и просветил болгарское царство больше, чем все предшествовавшие ему болгарские цари», на его пожертвования строились и богато украшались многочисленные храмы и монастыри, он освободил церковь от поборов и осыпал почестями весь священнический чин. Стиль дальнейшего изложения тяготеет к строгости документа. Составителю рассказа важно было показать законность происшедшего события, подчеркнуть его всестороннюю юридическую обоснованность. Он дотошно перечисляет имена всех вселенских патриархов, поддержавших инициативу Ивана Асе-ня II, пересказывает содержание официальной переписки, предшествовавшей возобновлению болгарской патриархии, и особо подчеркивает, что решение было принято не цросто устно, но и засвидетельствовано «писанием» константинопольского патриарха Германа.

Записью об историческом событии является и «Рассказ о Зограф-ских мучениках», созданный в последних десятилетиях XIII в. В нем отражен реальный исторический факт: отказ монахов болгарского Зо-графского монастыря на Афоне признать церковную унию между Восточной и Западной церквами, которую пытался заключить византийский император Михаил VIII Палеолог, и последовавшие затем карательные меры «латинян». 10 октября 1275 г. «латиняне» ворвались в монастырь и спалили главный храм вместе с монастырской башней, где укрылись иноки и миряне. Некоторые исследователи склонны видеть в этом произведении краткое житие из-за наличия в нем лаконичного вступления с библейскими параллелями и риторически окрашенной концовки, похожей на молитву-похвалу. Однако такое мнение едва ли правомерно. Принявшие смерть зографские иноки и миряне не возводятся здесь в ранг святых и, следовательно, создание сочинения не было связано с подготовкой их канонизации. Скорее всего взяться за перо книжника побудило чувство братолюбия к соплеменникам, о котором он пишет, приводя пример тризны Иуды Маккавея по своим погибшим воинам-иноверцам.

Хроникальный характер произведения подтверждает и лаконичность повествования основной части, где описываются обстоятельства подписания унии и пожар, в котором погибли не только люди, но и 193 древние книги, и драгоценная церковная утварь, дарованная болгарскими царями монастырю. Предельно краток и перечень имен погибших с упоминанием о том, как расстался с жизнью последний из 26-ти зографских мучеников, эклессиарх Парфений. Не стерпев жара пламени, он бросился с башни и почил от ушибов и переломов ровно через тридцать дней после пожара.

Три названных сочинения иллюстрируют тенденцию болгарских книжников делать записи о наиболее важных событиях отечественной истории. Очевидно, произведений подобного рода в этом веке имелось гораздо больше.

Заметно оживляется в болгарской литературе XIII в. и развитие агиографического и гимнографического жанров. Оно было тесно связано со стремлением добиться независимости болгарской церкви и укрепить ее международный авторитет. В новую болгарскую столицу Тыр-ново из различных концов болгарских земель и даже из других пределов свозятся не только строительные материалы для новых монастырей и церквей, но и то, что было призвано повысить их вес во всем христианском мире: мощи святых угодников. В конце XII — первой трети XIII в. болгарские цари Иван Асень (1186-1196), Калоян (1197-1207) и Иван Асень II перевозят в Тырново мощи святых Ивана Рильского, Илариона Мыгленского, Михаила Воина из Потуки, Петки Эпиватской и др. По этому поводу появляются произведения, посвященные упомянутым подвижникам, и в первую очередь, краткие проложные жития. Они предназначались для чтения в церкви по исполнении шестой песни канона в день памяти святого. Это обстоятельство подчас оказывало воздействие на словесную организацию их текстов, придавая им ритмическое звучание. Установка на конспективное изложение основных биографических фактов и событий из жизни святых не позволяла авторам кратких житий раскрыть свои творческие возможности в полную силу, и сами памятники поэтому не отличались большими художественными достоинствами. Таково, например, славянское про ложное житие Петки Эпиватской, которое представляет собой сокращенный вариант пространной житийной повести о святой, написанной в XII в. византийским дьяконом Василиком, или проложные жития Ивана Рильского, безымянные авторы которых сократили более ранние жития пустынножителя. Особую ценность имеют краткие жития в том случае, когда подробные житийные памятники о подвижниках не уцелели. Про ложное житие Михаила из Потуки до сих пор остается единственным историческим источником об этом святом. Его культ зародился в Потуке (селении между Казанлыком и Стара-Загорой) в IX-XI столетиях и навеян сказаниями о Георгии Победоносце. Подобно этому известному змееборцу, Михаил Потукский избавляет девушку от дракона, но умирает от полученных в схватке ран.

Метки: веке, воздействия, запад, организации, раса, расе, текстов