XII в. в польские дела. В Чехии появляются рассказы о личном участии патрона чехов — Вацлава в борьбе с захватчиками. А болгарский автор «Солунской легенды» — произведения, возникшего в период византийского господства, признавая, что Кирилл, принесший болгарам славянский алфавит, был греком, утверждал, что славянские письмена он получил непосредственно от Бога, который перед этим чудесным образом лишил его знания греческого языка. Из этого следовал вывод, что появление славянской азбуки — дар Божий, а не благодеяние культурных греков.

В условиях экспансии Византийской и Священной Римской империи на славянские земли в этническом сознании славянских народов начинают формироваться отрицательные стереотипы представителей тех этносов, которые занимали в этих государствах господствующее положение — греков и немцев. В одном из болгарских памятников

XIII в. — «Сказании о Сивилле» встречается яркое противопоставление болгар — добрых, «гостелюбивых», хранящих правую веру — хвастливым, лживым, златолюбивым грекам. С восстановлением Второго Болгарского царства и ослаблением Византийской империи после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 г. острота конфронтации стала сглаживаться и на первый план стала выдвигаться общность и идейно-культурных и политических интересов перед лицом латинского Запада и мусульманского мира. Именно эта линия стала определяющей в дальнейшем развитии отношений между греками и южными славянами в XIII-XIV вв.

Более длительным и более значимым по своим последствиям стала конфронтация между западнославянскими народами и немцами. И это понятно, так как наступивший в XIII в. фактический распад Империи, как единого целого, не положил конца экспансии немецких феодальных княжеств в Центральной Европе. Здесь в источниках XIII в. появляется образ немца как захватчика, стремящегося не только овладеть властью в стране, но и истребить живущий в ней славянский этнос. Чешский хронист начала XIV в., так называемый Далимил, описывая войну чешского правителя Вацлава II с Альбрехтом Габсбургом, утверждал, что австрийский герцог взял с собой в поход много крестьян с косами, чтобы сжать на полях хлеб и тем самым обречь чешский народ на голод. С началом экспансии немецких рыцарских орденов в Прибалтике образ немцев-захватчиков, заявляющих: «укорим словенскии язык ниже себе», появляется и на страницах древнерусских памятников (Житие Александра Невского).

Длительному сохранению такой конфронтации прежде всего в странах Центральной Европы способствовали происходившие в XII-XIII вв. важные изменения в структуре местного населения. В отдельных районах появились компактные группы немецкого духовенства и рыцарства. Именно в это время здесь были основаны города, заселенные немецкими колонистами, которые и с притоком туда местного населения продолжали занимать в них господствующее положение. В таких условиях характерные для средневекового общества противоречия между интересами горожан и дворянства стали приобретать в ряде случаев характер межэтнических конфликтов, способствующих формированию другого отрицательного стереотипа немца, как бедного пришельца, стремящегося разбогатеть и не желающего считаться с хозяевами.

В Центральной Европе эта конфронтация наложила свой отпечаток и на осмысление протекавших во всем славянском мире языковых процессов. В эпоху раннего Средневековья, как показано выше, все славяне считали, что они говорят на одном «славянском» языке, но к XIII в. положение изменилось. Во второй половине XII в. встречаем первые упоминания о «чешском» языке, в нач. XIII в. — о «польском», в текстах XIII в. начинает упоминаться и «болгарский» язык в тех контекстах, где ранее говорилось о «славянском» языке. С этого времени именно свой особый «язык» становится главным признаком особой народности. Перед «славянами» византийского культурного круга, для которых и в XIII в. старославянский язык оставался важнейшим средством взаимного общения, возникал вопрос о том, как же этот общий для многих (и не только славянских) народов язык соотносится с реально существующими, отличными друг от друга языками отдельных таких народов. Ответ на этот вопрос нашел уже в XIV в. известный южнославянский книжник Константин Костенеческий. Он пришел к заключению, что «славянский» язык как средство межславянского общения был некогда специально создан путем искусственного соединения элементов, почерпнутых из отдельных славянских языков.

Метки: запад, расе, религии, текстов